Голодные игры тульских коммунистов

Летом 2019 года в Тульской области проходила региональная избирательная кампания. Министерство внутренней политики пыталось контролировать ситуацию привычными инструментами — юридическим давлением, спойлерными партиями и управляемыми медиа. Но тульский обком КПРФ оставался неудобным соперником, а публичное внимание города неожиданно сосредоточилось вокруг кандидата, объявившего голодовку на площади Ленина.

Тула, 2019

На первый взгляд летом 2019 года у тульского министерства внутренней политики все складывалось благополучно. Непослушная партия «Яблоко» была занята сбором подписей в поддержку кандидатов. Подписной фильтр оставался удобным инструментом — если понадобится, можно будет признать часть подписей недействительными и снять кандидатов. ЛДПР и «Справедливая Россия» демонстрировали привычную договороспособность.

Но была одна заноза — старая, красная и упрямая. Тульские коммунисты. Они никак не хотели договариваться «по-хорошему».

КПРФ к 2019 году уже давно не была той партией, что управляла страной. Символика осталась, лозунги остались, но масштаб — нет. Тем не менее, структура у них была разветвленная, финансирование — государственное, электорат — преданный и возрастной и дисциплинированный.

Тульский Обком выглядел крепко. Идейные ветераны сотрудничали с амбициозной молодежью.

Алексей Лебедев, Первый Секретарь, имел классический образ партийного функционера: строгий тёмный костюм, красный галстук, влажные ладони, пухлые щеки и тонкие маленькие пальчики, не знавшие физического труда.

Его старший брат Олег заседал в Государственной Думе Российской Федерации. Братья опирались на столичные связи старшего Лебедева и на поддержку из Центрального Комитета партии в лице уроженца города Тулы Юрия Афонина. Он был заместителем бессменного партийного вождя Геннадия Зюганова. Столичные связи придавали тульским коммунистам особую уверенность.

В регионе они вели себя дерзко: митинговали против пенсионной и мусорной реформ, поддерживали активистов, публично оскорбляли председателя Облизбиркома Павла Веселова.

И главное — им не нужно было собирать подписи избирателей в поддержку списка кандидатов. Как парламентская партия, КПРФ автоматически получала право участвовать в выборах. Подписной рычаг давления, которым можно было работать с «Яблоком», здесь не действовал.

Министру внутренней политики Антону Агееву приходилось быть изобретательнее.

Еще в 2018 году в Туле появилась Юлия Есина. В политических кругах её называли «юристом-гастролёром». Она специализировалась на тонких местах избирательного законодательства и на судебных исках об отмене регистрации кандидатов на выборах. Если в финансовых документах обнаруживалась неточность — даже формальная — кандидат мог быть снят с дистанции.

Председатель правительства Тульской области Валерий Шерин был доволен новым кадровым приобретением. Но Антон понимал, что всех коммунистов через суд снять не получится. Тогда министерство подключило другой инструмент — партию-спойлер. Так в тульском бюллетене появилась ещё одна коммунистическая аббревиатура.

Коммунистическая партия «Коммунисты России» была зарегистрирована еще в 2012 году. Согласно официальной легенде, ее основали бывшие члены КПСС и КПРФ, верные ленинским и сталинским принципам. Лидер партии Максим Сурайкин уже успел принять участие в президентских выборах 2018 года с результатом 0,68 процента. В 2019 году «сурайкинцы» оказались полезными и в Туле. 

В ходе избирательной кампании никто не видел их за сбором подписей или на встречах с избирателями во дворах, не было агитации даже в августе. Но кандидаты от партии были зарегистрированы. И в бюллетене стояли первыми. Пожилой избиратель, получивший бюллетень и увидевший знакомое слово «Коммунистическая», мог не вчитываться дальше. Антон не мог снять коммунистов напрямую. Но он мог дезориентировать их немолодой электорат.

Ситуацию осложняло «Умное голосование» Алексея Навального. В Туле его рекомендации указывали именно на кандидатов КПРФ как наиболее сильных соперников «Единой России».

На финальном этапе агитации в 2019 году тульский Обком КПРФ решил аккуратно пошуметь. 

8 августа возле администрации города появился молодой человек в белой рубашке и пиджаке. Он был прикован к перилам крупной цепью. За его спиной стояли несколько пожилых женщин в лёгких цветных платьях. Они молчали. Иногда кто-то фотографировал это странное собрание. Молодой человек сидел на стуле и смотрел в небо.

Это был кандидат от КПРФ Юрий Корецких. Юрий не был туляком и не жил в Туле. Он родился в Ростовской области, имел репутацию зоозащитника и профессионального участника протестных акций. В Москве его уже видели прикованным к оградам Государственной Думы.

На этот раз он требовал остановить строительство мусорного полигона «смерти» рядом с могилами ветеранов и протестовал против снятия кандидатов КПРФ с выборов. Он так переживал по этим вопросам, что объявил голодовку.

На следующий день к нему подошёл мужчина в тёмных очках и с мягким животом под белой футболкой. Он поднял над головой лист бумаги с надписью маркером: «Я тоже против».

Теперь одиночный пикет Юры формально стал несанкционированным митингом. Полицейские перепилили металлическую цепь и увели Юрия в полицию. Коммунисты назвали мужчину провокатором.

Юра вернулся на следующий день. Через десять дней к нему вышел глава города Юрий Цкипури — заслуженный врач России. Он осмотрел тезку как доктор пациента. Пообещал обсудить его требования с губернатором. Так голодовка закончилась. 

Наступала вторая половина августа. До голосования оставалось три недели.

Мне показалось, что Юра работал на площади не на избирателя, а на заголовки. Его задача была не победить, а создать шум, достаточный для того, чтобы в министерстве внутренней политики сильно занервничали.

Проблем у Тулы хватало — на десяток настоящих протестов. Но настоящие протесты — вещь небезопасная. Их не любят ни губернаторы, ни прокуратуры, ни политические блоки, ни люди в штатском, которые слушают внимательнее всех.

Зато мусорный полигон у могил ветеранов — тема удобная. Эмоциональная и символическая. И при этом безопасная. Можно шуметь, не рискуя задеть у властей по-настоящему болезненные места.

Так и живёт системная оппозиция: протестует там, где разрешено, и громко молчит там, где следовало бы кричать. Если перейти установленную региональными властями границу — тебя сотрут вместе с аббревиатурой. И уже на следующий день никто не вспомнит о твоей судьбе. Ни враги, ни партийные товарищи.

В российской политике память вообще не стратегическая категория, а скорее служебная.