Чекисты против Госдепа

Через двенадцать лет преподавания политологии в университете я неожиданно получила приглашение в США от политического отдела Госдепартамента. Однако интерес к этой поездке проявили не только американские дипломаты. Сотрудники ФСБ тоже захотели узнать, почему именно меня пригласили в Вашингтон и какие связи у меня есть с американцами.

Tula, 2016-2017

Я преподавала политологию в родном университете уже двенадцать лет, когда получила приглашение поехать в США в составе небольшой группы российских политологов и социологов для обмена опытом.

Никаких заявок я не подавала. Политический отдел Госдепартамента США нашёл меня сам — среди победителей Всероссийского конкурса работ по избирательному праву, который в 2016 году проводила Центральная избирательная комиссия Российской Федерации. По крайней мере, так мне объяснил секретарь политического отдела, приехавший в Тулу познакомиться со мной и, возможно, убедиться в моей адекватности.

Он хорошо говорил по-русски. Наш разговор сложился удачно — приглашение утвердили.

Моя встреча с американцем впечатлила не только меня, но и отдел контрразведки тульского управления ФСБ. Они тоже захотели встретиться и узнать, чем именно я заинтересовала Госдепартамент США. Так я познакомилась с чекистом Грызловым.

Чекистами в России называют сотрудников ЧК — Всероссийской чрезвычайной комиссии, созданной в декабре 1917 года. Современная ФСБ считает себя её преемницей. Есть и другое прозвище — «гэбэшники» или «гэбня», унаследованное от КГБ. Но слово «чекист» — самое распространённое. Его используют сами сотрудники и произносят с гордостью. А вот «гэбня» им не нравится.

У гэбэшника Грызлова был уютный кабинет на первом этаже главного корпуса университета. Он был университетским чекистом: следил за поведением преподавателей, контролировал международные контакты и проводил профилактические беседы о враждебности «коллективного Запада». Особенно охотно он это делал с молодыми преподавательницами факультета иностранных языков.

Грызлов хотел знать, почему американцы пригласили именно меня и какие связи у меня есть с Госдепартаментом США. Ответов, которые могли бы ему понравиться, у меня не было.

Отчаявшись, он начал уговаривать меня не ехать. Пугал тем, что американские спецслужбы подкинут мне наркотики и посадят в тюрьму — для последующего обмена заключёнными. Уверял, что меня заставят шпионить в пользу США, ложно обвинив в тяжком преступлении.

Сначала его внимание казалось мне забавным. Потом стало скучно.

Я читала книги Александра Солженицына и хорошо представляла себе чекистский стиль. Со времён сталинских репрессий он почти не изменился. Меня, конечно, не пытали. Пока что. Но всё остальное было на месте: тихий голос, доброжелательный тон, заботливые предостережения, демонстрация участия, сканирующий взгляд и уверения, что нас окружают враги.

Через несколько дней стало ясно, что Грызлов с задачей не справился. Мне позвонил другой чекист — Александр Кузнецов.

В студенческие годы мы некоторое время были любовниками. Мне было шестнадцать, ему — на три года больше. Однажды он уехал на археологическую практику и переспал там с одногруппницей. Мы расстались и больше не виделись.

И вот он позвонил и пригласил меня в кафе на «важный разговор». Я уже понимала, о чём пойдёт речь, но согласилась — от нездорового любопытства. Оказалось, теперь он майор ФСБ. Контрразведка.

Кузнецов сидел напротив меня с серьёзным лицом, жевал круассан и запивал его остывшим чаем.

— Я пришёл тебя предупредить. Как друг, — сказал он.

И откуда только у меня взялось столько друзей среди гэбни.

Дальше он прошёлся по тому же кругу угроз и предостережений, что и Грызлов. Мне быстро стало скучно.

— Саша, это всё очень интересно, — сказала я минут через двадцать. — Но встреча затянулась. Ты меня собираешься арестовывать? Если нет, я поеду домой.

— Пока оснований для ареста нет, — ответил он и замялся. — Но мы можем пригласить тебя для беседы уже не в кафе, а в Управление.

— А сегодня у нас что? — он начал меня раздражать. — У тебя хотя бы наручники есть? Я такое иногда люблю.

Кузнецов замер, поставил чашку на стол и посмотрел на меня спокойно.

— Весёлости ты своей не растеряла, — заметил он. — Наручников нет, но я могу взять их у любого полицейского на улице.

— Александр, это же несолидно для целого майора ФСБ — бегать по городу и просить у ментов наручники. Засмеют же.

Кажется, он понял, что разговор окончен.

Когда-то Кузнецов был студентом исторического факультета. Он хорошо учился, занимался карате и писал мне любовные письма на древнерусском языке. Потом стал чекистом. Жизнь никого не щадит.

На историческом факультете училось много будущих сотрудников ФСБ. Они подчёркивали свою преемственность с ЧК и КГБ и гордились этим. Во внутреннем дворике тульского управления ФСБ стоял бюст Феликса Дзержинского, основателя ЧК.

20 декабря в России отмечают День чекиста.
18 апреля — годовщину основания Тульской губернской ЧК.

Эти органы десятилетиями терроризировали страну, уничтожали науку, грабили крестьян и казнили политических заключённых. Сегодня их боятся и почитают одновременно. Россияне привыкли к насилию.

Для части молодёжи служба в органах госбезопасности овеяна романтикой силы и вседозволенности, принадлежности к особой касте. Все кровавые подвиги чекистов были хорошо известны студентам-историкам из лекций и учебников. И некоторым это нравилось.

Вербовать их было удобно. Управление ФСБ находилось прямо через дорогу от университетского кампуса.

Я часто видела чекистов на городских мероприятиях, партийных собраниях, пресс-конференциях и публичных лекциях. Они всегда работали в штатском, но я легко различала их в толпе. От них тянуло холодом подвальных пыточных. Я чувствовала их взгляд — так люди чувствуют, когда за ними наблюдают, и оборачиваются.

Типичный чекист — среднего роста, худощавый, с короткой стрижкой и тонкими чертами лица. Но главное — взгляд. Пустой и холодный. Он словно проходит сквозь тебя, куда-то мимо, в свою методичку по поведению идеального чекиста.

В их биографиях часто нет отца или обоих родителей. Сироты-чекисты любят делать сиротами других.

Два чекиста отговаривали меня от поездки. Руководство университета не отпустило в командировку. Но именно это сделало поездку ещё более привлекательной.