---

Редакционная заметка:
Эта статья была впервые опубликована в «Московском комсомольце в Туле», а затем удалена с сайта издания после критики со стороны региональных властей на фоне протестов 2021 года. Сейчас текст возвращён в публичное пространство как часть архивного проекта.

Всероссийская акция поддержки Алексея Навального, отозвавшаяся в Туле митингами 23 и 31 января, поляризовала горожан на сторонников и противников несанкционированных митингов. Эффект политизации общества даже в спокойной и консервативной Тульской области был достигнут. Энергетической силой акций протеста стала молодежь. Власти успокаивают себя мыслью, что основную массу протестующих составляет школьная аудитория «Тиктока». Оппозиция уверена, что вывела на улицы зрелую молодежь, которой в уже обозримом будущем придется решать накопившиеся в стране проблемы. Мы спросили мнение у самой молодежи – юных политиков и политологов, родившихся на рубеже 2000-х годов – что они думают о состоявшихся митингах, их причинах, смысле и результатах. 

В работе дискуссионной площадки в редакции «МК в Туле» приняли участие:

Емельянов Даниил, депутат муниципального образования «Ревякинское», руководитель молодежной организации Либерально-демократической партии России  (ЛДПР) «Время молодых», помощник депутата Тульской областной Думы, член Молодежного парламента;

Алина Балаболина, член Совета «Молодежь Справедливой России», член комитета по развитию парламентаризма, взаимодействию с общественными объединениями и межпарламентским связям Молодежного парламента при Тульской областной Думе 7 созыва;

Валерия Соловьева, член некоммерческой организации «Городские проекты», член Российского общества политологов;

Александр Донцов, председатель молодежного отделения Российского общества политологов в Тульской области, политолог-аналитик;

Евгения Гвоздинская, член партии «Справедливая Россия», председатель регионального отделения «Молодежь Справедливой России», член Молодежного парламента при Тульской областной Думе;

Александр Шишкин, руководитель тульского отделения некоммерческой организации «Городские проекты», член регионального отделения партии «Яблоко»;

Андрей Белицкий, юрист. 

Кто и почему участвовал в несогласованных митингах

Общее мнение участников встречи – в январских протестах «дети» участия не принимали. Основная часть митингующих – молодая, но уже достигшая возраста 25-35 лет. 

«У нас есть данные от группы социологов, который проводили опросы на улицах Москвы во время протестов. Выяснилось, что только 4% участников январских протестов – это люди до 18 лет, а основная масса людей – в возрасте от 25 до 35 лет, – сказал Александр Шишкин. –  В Туле, по моим наблюдениям, это была, в основном, студенческая молодежь».

«Как показывает практика по Белорусскому и Хабаровскому кейсам, протестами больше интересуются люди в возрасте 26-35 лет, как сказал Александр. Но возрастная группа 36-45 интересуется больше, чем студенческая молодежь. То есть именно эти две возрастные группы вовлечены в протестный дискурс», – уточнил Александр Донцов. 

Основными причинами выхода людей на улицы стали репрессии со стороны власти, отсутствие настоящего диалога с молодежью, усталость от действующего режима при общей стагнации экономики страны. 

«Почему люди вышли на улицы? Потому что выборы фальсифицируются, государство стало полицейским, идет насилие и массовые репрессии со стороны власти, – уточнил Александр Шишкин. – Люди не хотят жить в стране, которая консервируется и стагнирует. У нас экономика не развивается уже 10 лет. 

Я родился в 1999 году, моя сознательная жизнь течет при одном правителе. Я думаю, что у меня дети появятся при этом же правителе. Страшно осознавать, что в XXI веке такое происходит. Люди протестуют не столько за Алексея Навального. Я знаю, что там были люди из «Яблока», КПРФ. По поводу ЛДПР ничего не могу сказать. Либерально-демократическая партия России является прямой поддержкой действующей власти». 

«Люди выходили не столько за Навального, а потому что они устали от этой власти, – добавила Валерия Соловьева. – Я родилась и выросла при Владимире Владимировиче. Наша сознательная жизнь пришлась на самый стагнирующий момент. Говорить о том, что люди вышли «от балды» — это неправильно. Навальный просто стал триггером, он показал, что происходит. И не важно, как он собрал эту информацию. Как сказала Екатерина Шульман, он дал три сигнала всем: нам – что они воруют, элитам – смотрите, вас все видят, президенту – то, что среди вас предатель». 

Алина Балаболина напомнила, что большое количество людей вышли на несогласованные акции, рискуя здоровьем и личным благополучием, местами в университетах. Это невозможно сделать за деньги в таких масштабах:

«Люди вышли на несогласованные акции в таком большом количестве, зная, что их оштрафуют, что их побьют, – уточнила Алина. — Это же сколько надо будет заплатить за такое, если предположить, что люди вышли на митинг не бесплатно? Я не думаю, что людям заплатили. Люди просто устали». 

Даниил Емельянов отметил, что влияние на массовость протестов оказала также пандемия:

«Я считаю, что эти протесты еще связаны и с пандемией, – сказал Даниил. – Люди долго сидели дома. А тут вдруг какой-то блогер кричит – пошли на улицу! Молодые люди могут не совсем критически воспринимать информацию и следовать мнению чужих. Это большая проблема.  Ни один сторонник партии ЛДПР не поддержал эту акцию и на нее не вышел. По разным причинам. Во-первых, потому что акция незаконная и несогласованная. Мы не поддерживаем такие акции, потому что понимаем, что это опасно. Они могут выйти на незаконную акцию и подвергаются опасности. Они совершают административное правонарушение. Ведь существует определенный механизм согласования акций, направлять уведомление органам исполнительной власти. Это считается безопасным путем».

Александр Шишкин уточнил, что молодых людей раздражает несоответствие настоящей жизни, которую они видят вокруг своими глазами, с информацией, которая подается государственными медиаресурсами.

«На стороне власти сейчас – пропаганда. На стороне оппозиции – факты, – отметил Александр. –  Когда человек смотрит на курс доллара и видит цифры – это факт, когда человека бьют дубинкой – это факт, когда человека сажают по сфабрикованному делу – это факт. На стороне пропаганды – только вымысел: привлекали детей. Каких детей? Ни одна политическая сила, которая призывала людей выйти на протест, не привлекала детей. Мы видим только по телевизору, что кругом агенты запада, нас хотят развалить. Честные, достойные люди, которые хотят сделать что-то хорошее в этой стране – их сажают и штрафуют. А молодых ребят запугивают отчислением из университета. Главу Астраханских «Городских проектов» отчислили из Астраханского государственного университета. Илья Варламов, вся наша организация и я при поддержке «Яблока» постараемся показать этому ректору, что он ошибся в своих репрессиях. Как честному человеку с идеалами противостоять этой системе?!»

Любой протест – это круто

Андрей Белицкий уверен, что протесты – это нормальная часть политической жизни страны и не нужно ее бояться. Молодым людям нужен выход энергии, и митинги – это отличный вариант для этого. 

«Есть жесткая государственная система, которая была построена после Бориса Николаевича Ельцина. Сейчас большинство за протест: мирный или немирный. Протест в любом случае – это круто. У молодежи слишком много энергии и слишком много рамок: детский сад, школы, университет, работа. Вся энергия, весь негатив скапливается. Когда мы включаем новости, этот негатив аккумулируется максимально. 

Протест – он крутой, потому что люди могут что-то высказать. Когда ты молод, ты чувствуешь себя маленьким и беспомощным. Но когда ты в толпе, ты расправляешь плечи и становишься смелее, чувствуешь силу, появляется иллюзия, что ты можешь что-то изменить в стране. 

В этом протесте не хватало правых националистов. Они добавляют красок, которых левые не могут дать. Я говорю про правых, потому что у нас оппозиция кастрированная. То, что нам говорят, что у нас есть оппозиционные парламентские партии – это не то. Оппозиции у нас нет по факту. Нет ярких лидеров. По поводу Алексея Навального меня терзают сомнения. То ли он оппозиция, то ли это гениальнейший проект Кремля: призвать на улицу наиболее радикальных лидеров и узнать их поименно». 

Почему насилие на митингах не эффективно

Выходить на мирные митинги – это конституционное право людей, считают участники встречи. Насильно разгонять людей в таком случае — значит создавать инфоповоды для негатива в социальных сетях. Недовольным гражданам необходимо дать высказаться, если уж они настолько устали, что готовы нарушать Гражданский Кодекс. 

«Это конституционное право людей – выйти на мирный протест, – отметил Александр Шишкин. –  Если в Москве это было еще похоже на мирную акцию протеста – были лозунги и другие признаки митинга. В Туле такого не было, потому что отсутствовал организатор. Люди просто стояли. И их просто гребли. Единственное – люди не уходили после того, как их предупредили о несанкционированности митинга в рупор. Зачем было винтить, запугивать и наводить ужас – не понятно. Опасности от протестующих никакой не исходило. Была опасность только от полиции. Например, ужасающие кадры из Москвы или Казани. Зачем мирных протестующих бить и класть лицом в снег. Власть сама себя хочет дискредитировать. Вышли бы люди, постояли, покричали, разошлись. Все. Добились бы, не добились – второй вопрос. Зачем нужна эта эскалация?!»

Александр Донцов также сомневается в эффективности силовых задержаний митингующих, если они не нарушают общественный порядок и Уголовный Кодекс. Кроме того, по мнению молодого политолога, факты насилия заполняют негативом социальные медиа, что плохо влияет на репутацию государства. 

«Важный момент – это неэффективность методов запугивания и задержаний, поскольку ключевой момент, который касается протестов – это не масштаб самих выступлений, а их дальнейшее освещение в новостных источниках, особенно в социальных медиа, – отметил Александр Донцов. – На данный момент у протеста существует одна очень серьезная негативная черта – это недостаточная консолидированность и организованность. Если протест существует, тем более сопровожденный насилием со стороны государства, то больше людей начинает этим интересоваться. Мы видим по опыту протестов в Хабаровске. Там не было никакого насилия в отношении протестующих, поэтому медиа все меньше и меньше освещали эти протесты. Не было никаких инфоповодов, никаких триггеров. Митинг сошел на нет. Поэтому я считаю, что нерезонно применять задержание в малых городах, где на акции выходит мало людей». 

«Насилие — это известный механизм, чтобы спровоцировать активность молодых людей, – подтвердил Даниил Емельянов. – Они горячие, кипучие. Им нужна возможность для самореализации, нужны какие-то структуры, дискуссионные площадки, дебаты, чтобы все обсудить. Но здесь человек выпустил какой-то ролик, и все побежали на несогласованную акцию. Есть проблема с провокациями, когда мы не может отделить черное от белого. Кто в кого пластиковый стаканчик кинул, превысили ли свои полномочия полицейские или люди на них напали. Провокации были. Я изучал публикации по итогам тульских митингов, и на фотографиях я видел провокаторов рядом с площадью на Московском вокзале». 

«Штаб Алексея Навального, Либертарианская партия, «Яблоко», «Парнас», все знают, что надо идти только на мирный протест, а любое насилие – это подстрекатели», – уточнил Александр Шишкин. 

Андрей Белицкий усомнился в эффективности мирных протестов:

«Вы верите, что придет какая-то политическая сила, которая сменит существующие партии без какого-либо насилия? Что действующая власть разделится на два лагеря с силовиками в каждом и через выборы поделит полномочия? Вы думаете, что люди, у которых лакомый кусок во рту, отдадут власть. Я в это не верю», – сказал Белицкий. 

Александр Шишкин указал на опасную поляризацию мнений в обществе из-за применения насилия на митингах:

«Люди выходят на мирный протест, государство применяет силу. До людей доходит, что обычных сограждан лупят дубинками, электрошокерами, резиновыми пулями по ним стреляют, – сказал Шишкин. – Тебе может быть пофиг, за кого вышли протестующие, но если их убивают, бьют и калечат – то на стороне карателей я точно не буду. Вопрос становится черно-белым: ты либо за тех, кто калечит, либо за протестующих». 

Что делать с митингующими на несогласованных акциях?

Участники встречи предложили несколько вариантов ответа на этот вопрос.

Алина Балаболина:

«Это зависит от того, какая цель у власти: погасить протест, чтобы он не распространялся, или поменять мнение активистов? Если первое – надо игнорировать. Если второе – то это не просто. Люди слишком устали, слишком долго видели, к чему шла страна. Должна быть длительная просветительская работа, повышение политической грамотности». 

Андрей Белицкий:

«У государства есть машина для угнетения одного класса другим. В застенках следственного изолятора мнение сразу изменится у каждого. Как это было в Белоруссии. Ломают личность. Государство – это же не добрый мишка». 

С ним не согласилась Алина Балаболина, заметив, что люди в таком случае еще больше обозлятся, потому что они, их родственники и знакомые будут задержаны и побиты.

«И тогда обозленными людьми действительно воспользуются, – добавил Александр Донцов. – Аппарат насилия есть во всех государствах, но во многих из них есть также рабочие политические институты. А у нас институт выборов – нерабочий, Госдума – это представительство меньшинства. Соответственно, если в государстве аппарат насилия – единственный, который работает, это плохо».

«Вывод такой – молодежи необходимо давать возможность легально высказаться, чтобы они могли спокойно выходить на улицу и высказывать свое мнение, а не участвовать в несогласованных акциях, – подытожил Даниил Емельянов. –  Существует масса площадок, где можно высказаться. Существуют митинги, выборы и это нужно использовать. Нашей молодежи нужно направлять энергию на конструктивные дела». 

«Я за участие в согласованных акциях, – подтвердила Алина Балаболина. –  Я была их участником в 2018 году, когда пытались заблокировать Телеграм. Были рамки, полицейские контролировали порядок, все было красиво и классно. Каждый должен почувствовать себя частью такого движения, потому что ты ощущаешь себя частью чего-то большого, чувствуешь себя гражданином. Но несогласованные акции не приведут ни к чему хорошему. Дело даже не в опасности. Люди, возможно, настолько устали, настолько им плохо, что они хотят высказаться. Молодежь этого хочет и высказывается, но они хотят, чтобы их услышали. Тут проблема в этом. Молодежь говорит, но ее не слышат». 

Андрей Белицкий уверен, что, если уж люди вышли на несогласованную акцию, дать им помитинговать спокойно:

«Хабаровск – хороший кейс, – уточнил Белицкий. – То, как люди вышли в поддержку Фургала – это говорит о многом. Власть поступила потрясающе: идите, куда хотите, требуйте, что хотите, а мы поставим другого любителя бань. Я без негатива к этому молодому человеку говорю, но если без юмора относиться к российской действительность, то уже вздернуться можно».

Александр Донцов обращает внимание на то, что митинг и насилие на нем – хороший информационный повод. Если власть не хочет получить негативные посты в социальных сетях в свой адрес – не надо давать инфоповоды:

«Митинг – хороший инфоповод, чтобы вокруг него консолидировать людей. У государства не все медиа под контролем – например, социальные сети. Роль Тиктока при организации январских протестов стала столь очевидной, что теперь социальные медиа воспринимают серьезно. 

Если смотреть на митинги 2018 и 2019 годов, представители МВД за то, что причинили физический вред здоровью человека, не извинялись. Это началось только сейчас. Это и нужно делать власти – создавать благоприятный опыт, что случаи насилия – это не вся полицейская система государства, а только некоторые ее индивиды, которые извиняются, сожалеют и понесут за это наказание. Для этого и проводится информационная кампания. Также пытаются провести такую же кампанию о том, что митингующие сами агрессивные, но в социальных сетях это вообще не работает. Это больше сюжеты для телевизоров». 

Как прошли несогласованные митинги в Туле

“«Людей на митинге в Туле было значительно больше, чем попало на фотокамеры, – считает Александр Шишкин. – Многие не заходили в сквер, но наблюдали, находясь вокруг него. Люди хотели что-то сделать, но опасались. Задержано в Туле было около восьмидесяти человек. Если исходить из статистики, согласно которой задерживают около 5 % митингующих, то получается, что людей было гораздо больше, чем 150 человек». 

Даниил Емельянов считает, что эти люди вокруг сквера – колеблющиеся, которые ни «за», ни «против». Алина Балаболина отметила, что людей пришло на митинг мало по объективным причинам:

«23 января в Туле на митинг пришло мало людей, потому что у Навального нет здесь поддержки. Был штаб, но его расформировали. В 2017 году поддержка была не хуже, чем в других регионах. Но сейчас нет человека, который бы собрал единомышленников». 

Андрей Белицкий указал причину гражданских «колебаний»:

«Проблема в том, что люди у нас терпилы. Они боятся потерять место на заводе, в школе, в университете. Люди патологически боятся власти. Исторически так сложилось. Нет среднего класса. Правительственная верхушка владеет силовыми структурами. Единственное, что может произойти, и система изменится – это предательство внутри силовых структур». 

«В чем всегда проблема всех идейных людей, – уточнила Алина Балаболина. –  Они видят свою точку зрения, а на другую они не смотрят. Партийные, непартийные, за Навального, против Навального, протестующие, сотрудники полиции. Никто никогда не смотрит с разных сторон. Это надо развивать не только у молодежи, но у всех». 

В следующих материалах по итогам встречи мы расскажем вам, чего ждут молодые политологи Тулы от предстоящего политического сезона 2021 года, как будут участвовать в выборах, какие проблемы работы Молодежного парламента их беспокоят и какое место занимают в их жизни политические партии.